Пермская краевая газета

Основана в ноябре 1917 года. Учредитель
и издатель — АО «Газета «Звезда»

Понедельник 11 декабря 2017 года

переезд

Венедиктов: На эфир готов позвать любого - даже серийного маньяка

03:11  08.10.17 Культура

Забавная это штука – брать интервью у своего же коллеги-журналиста! Он с полуслова понимает твои попытки выудить у него чего-нибудь «вкусненькое», спинным мозгом чует провокации, не пытается закрыться и всячески старается быть интересным тебе.

Эта формула оказалась особенно верной при разговоре с главным редактором, совладельцем и ведущим передач радиостанции «Эхо Москвы», президентом «Эхо-ТВ» Алексеем Венедиктовым (он проехал по региональным радиостанциям-партнерам, проповедуя пользу соцсетей).

– Алексей Алексеевич, неужели только любовь к социальным сетям занесла вас в Пермь?

– Это первая причина. Вторая, для Пермского региона, наверное, более животрепещущая, – избрание Максима Решетникова губернатором. Я отношусь к нему как к человеку, который в столице работал очень эффективно.

Более того, в период кризиса, будучи ответственным за наполнение доходной части бюджета Москвы, Решетников отказался от сокращения трат на московский социальный пакет для пенсионеров и других льготников. К тому же я не помню ни одного коррупционного скандала, в котором был бы замешан Максим Геннадьевич.

Наконец, я приехал покопаться в архивах. Как издатель исторического журнала «Дилетант» готовлю публикации о Гражданской войне. А Пермь является болезненным центром Гражданской войны, связанным с расстрелом царской семьи.

– Что вы сами считаете своим высшим профессиональным достижением?

– О, мое высшее профессиональное достижение еще впереди. Я так думаю. А если исходить из того, что сделано… Наверное, тот факт, что мне удалось из молодых ребят создать очень профессиональную команду. Нынче мои последователи уже вполне могут меня заменять.

Радио вообще живет от новости к новости – 15 минут. Для меня важна игра вдолгую – создание школы профессионалов. То, что делаем мы, и даже лучше.

– Бывали случаи, когда публичные персоны, никогда не дававшие интервью на радио, соглашались прийти к вам на эфир?

– Такие вещи бывали. Но публичные персоны на то и публичные, чтобы давать интервью. Просто есть люди совсем осторожные и есть совсем неосторожные, потому что дать интервью, пусть даже формальное, – значит раскрыться. После этого публика начинает его оценивать по-другому, и совсем не факт, что со знаком плюс.

Тем не менее из удачных могу, безусловно, назвать интервью с президентом Клинтоном, который сам при­ехал к нам на станцию. Не я к нему! Если мне не изменяет память, за пределами США он дал всего два радийных интервью за восемь лет. И одно из них – «Эху Москвы»! Причем в прямом эфире. Это было в 2000 году.

Еще одна такая удача была в этом году. К нам пришел, казалось бы, не абы весть кто – министр энергетики Великобритании Милибэнд. И вдруг во время телефонных звонков ему позвонила его российская родственница. Это оказалось вполне реальным, потому что его прадед и ее дед были братьями.

После революции прадед эмигрировал сначала в Голландию, потом в Англию и положил начало роду Милибэндов. А другой остался здесь. И вот таким образом министр Великобритании стал наследником: у российской тетушки нет родни. Эта сенсация обошла все медиа Англии.

И братья Милибэнды (а второй брат – министр иностранных дел) встретились с этой дамой в Москве. И всё это благодаря «Эху Москвы» и случайности. Мы всё это не организовывали и не подстраивали.

Прямой эфир – вообще эфир неожиданностей: никогда не знаешь, как оно всё повернется. И теперь на этом примере я объясняю молодым: может быть любой звонок, любой поворот – вы должны быть к нему готовы. Это такая страховочная петля в прямом эфире.

– Кого из интересных персон мечтаете заполучить на интервью?

– Путина я интервьюировал, когда он был еще начальником контрольного управления президента Ельцина. Это был 1997-й год. С тех пор Владимир Владимирович всегда отнекивается: «Я тебе уже давал интервью!» Он действительно с тех пор ни одному радио и ни одному российскому телеканалу ТАК интервью не давал.

– Были в радийной практике случаи, когда, по вашему мнению, вам не удалось раскрыть, разговорить собеседника?

– Да сплошь и рядом! История заключается в том, что когда в медиа приходит ньюсмейкер, не важно, кто – политик, артист или спортсмен, – он преследует свои цели. Ему нужно показать своим избирателям, фанатам, болельщикам, что он белый и пушистый.

А нам нужно показать, какой он есть на самом деле. Раскрыть. А поскольку это всегда борьба, то всё происходит как в спорте – каждый раз заканчивается новой конфигурацией.

Опыт показывает, что всегда находятся люди, которые не удовлетворены работой журналиста. Я к этому отношусь философски. Например, я полностью провалил интервью с Майей Плисецкой. Она была в дурном настроении. Но пришла, потому что обещала. Однако отвечала односложно: да, нет. Ну, королева!

Или Галина Вишневская. Тот же диагноз. И ничего не сделать! И это надо понимать и сильно не обижаться. Нужно всё время помнить: у них свои задачи, у нас – свои. И надо блюсти свои.

– Кого вы никогда и ни за какие деньги не позовете на эфир?

– Думаю, таких персонажей нет. Объясню, почему. Мы обслуживаем интересы наших слушателей. Если человек по какой-то причине находится в центре внимания или оказывается в центре события, мои личные симпатии-антипатии в этом случае вообще не имеют никакого значения.

Вот если вы скажете: надо взять интервью у террористов из ИГИЛ (запрещенная в России организация – авт.), потому что в наше время они в центре внимания всего мира, я пойду брать, но при этом буду понимать, с кем имею дело. Поэтому «никогда» и «ни за что» я бы не стал говорить.

– А если это серийный маньяк?

– Имеет право на изложение своей позиции. Из тюрьмы выходят люди, обвиненные в терроризме. Они сидят
15–20 лет. И дают интервью.

– Вы были учителем истории. Профессия, которая подразумевает нравственный стержень. Став журналистом, вы заявили, что это самая безнравственная профессия. Вы поменяли убеждения?

– Это не вопрос убеждений. Во-первых, у меня-то есть свой нравственный стержень, и он совершенно не противоречит тому, что я делаю. Но есть понятие профессиональных навыков.

Скажем, вы хирург, но противник того, чтобы резать человека, грубо говоря, убивать его ножом. Но вы берете нож и режете! Это что, меняет ваши нравственные убеждения? Да нет, конечно.

Если вы журналист, у вас есть нравственные убеждения и вы всегда выбираете между профессиональными обязанностями и тем, что вы можете или не можете. А где допустимая граница – каждый раз решаете отдельно.

– Какой период истории вам ближе и в каком из них вам хотелось бы пожить?

– Я в эти игры не играю. Я хочу жить там, где живу. На сломе истории. Потому что революции – это время проверки себя на излом, проверки своих возможностей. Извините, мало ли было учителей истории?

А вот сделать такое радио, которое знают и цитируют все в нашей стране и за ее пределами, – это шанс. И мы им воспользовались, будучи советскими, вполне банальными людьми. Революция вскрывает возможности, дает возможность подняться.

– Вы называете сегодняшнее время революцией?

– Конечно, это революция! А что это, по-вашему? Именно слом строя.

– Вы из тех уже редких сегодня людей, которые еще читают газеты. Однако наблюдается тенденция: печатных СМИ, во всяком случае у нас в Перми, становится всё меньше. Как думаете, газеты и журналы обречены?

– В этом вопросе я очень доверяю Руперту Мердоку, который, как вы знаете, владеет империей англосаксонских газет. Вся его жизнь показывает, что он очень хорошо улавливает тенденции. Так вот он считает, что в Великобритании пройдет еще 10–15 лет – и газеты станут уделом очень богатых людей.

Это будет гурманство – за завтраком пошелестеть газетой Financial Times. Всё остальное уйдет в электронную форму. И он все свои газеты сейчас переводит шаг за шагом в электронный формат, отказываясь от бумажных носителей.

Я не большой специалист в этом, но мне представляется, что в России, которая по привычкам является более консервативной страной, запас времени будет больше, чем в Англии.

– Ваша экстравагантная внешность – это следствие чего: убеждений, равнодушия к тому, как выглядите, лень, эпатаж?

– Уж точно не следствие провокаций. Всё, естественно, началось с лени. Когда стал студентом, лень было утром вставать и бриться. Отсюда – борода. Но зато увеличение времени на сон. Ну вот я такой, какой есть. И ведь я такой не только в эфире. Я так хожу. И живу.

– Вы готовый типаж для фильма о Дон Кихоте!

– Обойдусь. Когда жена дала сыну белую рубашку (он пошел в первый класс), ребенок сказал: «Мама, мы, Венедиктовы, ходим в клетчатых!..» То есть он уже понимает, что нестрогая одежда – некая свобода.

– Вы консерватор в привычках?

– Я абсолютный консерватор. Иначе сказать, я человек привычек. А меняю я их крайне редко. Хотя бывает.

И исхожу опять же из того, что человеку должно быть удобно. Если я в течение 50 лет что-то делаю (ну пусть не 50, а только десять), то должна быть какая-то серьезная причина для того, чтобы от этого отказаться. 10 лет всё было в порядке, и вдруг – что случилось?..

– Какая книга лежит сегодня на вашей прикроватной тумбочке?

– После всем известного скандала с Натальей Поклонской и фильмом «Матильда» я наконец-то взялся за чтение дневников Николая II и императрицы Александры Федоровны. Кстати, узнал, что комиссар Бубликов, арестовавший царя, связан с Пермью.

– Вы еще способны удивляться чему-либо?

– Удивляюсь постоянно! Вот приехал в Пермь и не устаю удивляться.

– Чему?

– Например, тому, как город застраивается. Разнообразно.

– Вы имеете в виду эклектику?

– Москвичей эклектикой не удивишь. Но у вас кругом наличие совсем старых деревянных домов с резными наличниками, заколоченных, брошенных, и рядом что-то совсем купеческое…

И ты понимаешь, что совсем скоро эти дома снесут. Я этого не знаю наверняка, но я это понимаю. Вместо того чтобы реконструировать (а это стало бы предметом гордости и притока туристов, на мой взгляд), их снесут и построят очередной офис или жилой дом.

Я понимаю, что людям надо где-то жить, но, наверное, есть и много других мест для строительства. Меня страшно удивляет такое небрежение. Эти дома выглядят очень бедно, но это богатство, которое ваши власти не ценят.

– Вы не утратили способности удивляться – значит, и мечтать. О чём мечтает великий и ужасный Венедиктов?

– Буду банальным: о счастье для своего сына. Я хочу, чтобы он вырос нормальным человеком и жил в нормальной стране.

– Вы, случайно, до сих пор не летаете во сне?

– Нет, я давно перестал это делать…

Беседовала Маргарита НЕУГОДОВА

На фото из фейсбука Татьяны Татариновой - Алексей Венедиктов и Максим Решетников на радио «Эхо Москвы в Перми», а автор снимка с краснокамскими баранками Алексей Мильчаков
Copyright «Звезда» © При использовании материалов ссылка на zwezda.perm.ru обязательна!
Подписывайтесь на Telegram, Twitter, Facebook или ВКонтакте газеты «Звезда»!

К списку новостей

Фоторепортаж

Глава Прикамья - интервью на старте

<>

Фото 1 / 1

Календарь
Самые комментируемые

за неделю за месяц